Петтер Нортуг. Моя История. Часть 1.

Петтер Нортуг. Моя История. Часть 1.

Часть первая

Глава 1


Лучше всего я помню из своего детства его руки. У него были сильные, толстые натруженные пальцы. Было видно, что это рабочие руки. Одна рука была короче другой. Это случилось из-за аварии. Он сам над этим посмеивался. Его спина была сгорбленной и не разгибалась из-за того, что он всю жизнь проработал на ферме. Он и на лесоповале работал до тех пор, пока мог. Лицо было суровым. Настоящий боец.

Он был моим дедом, но я называл его Бесте (Лучший). Всю жизнь он прожил на ферме с четырьмя братьями и сестрами. Моя бабушка, Беста (Лучшая), выросла на соседней ферме, и они в конечном итоге стали управлять фермой, хотя родители Бесты остались жить тут же.

Когда рос мой отец, дохода от фермы на все хватало, в основном занимались пашней и лесозаготовками. Но когда маленьким был я, мы перешли на молочное животноводство. Отец только что взял на себя управление хозяйством, а Бесте и Беста поселились в домике, стоявшем в 50 метрах позади фермы.

Ферма стоит на вершине холма, и от нее гравийная дорога скользит вниз к Байстафьорду. Ферма была старой, стены настолько плохо изолированы, что зимой мы были вынуждены жаться в середине дома, поближе к камину. На одной стороне двора стоял хлев с сеновалом на втором этаже. За исключением одной из сторон фермы, где был большой ухоженный и красивый луг, на котором паслись коровы, мы были окружены лесом. Поблизости жило не так много детей. А поскольку папа и мама большую часть времени занимались фермой, я был предоставлен самому себе.

Я всегда любил соревнования, и представлял себе, будто олимпийские игры проходят у нас на ферме, на заднем дворе и вокруг дома расположены дорожки и площадки для разных видов спорта. Чаще всего я был легкоатлетом и соревновался на всех дистанциях - 100 метров, 400 метров, 800 метров и 10000 метров. Стартовая линия находилась перед фасадом, у главного входа. И я бегал все, что мог. Однако расстояние до угла было настолько маленьким, что я никогда не успевал разогнаться до максимальной скорости прежде, чем поворачивал, постоянно слыша голос комментатора в голове. Вдоль задней стены росли колючие кусты, но когда я бежал мимо, они превращались в публику, которая криками и приветствиями подгоняла меня вперед, а когда я бежал по скошенной траве вдоль короткой стены дома, я мог услышать гул тысяч голосов на стадионе. Когда я делал последний поворот, и публика уже могла меня видеть, она как бы взрывалась красками, шумом и флагами. Я все еще на втором месте, но на последних метрах перед финишем я так ускоряюсь, что пересекаю черту первым, и валюсь на землю перед входной дверью, полностью выжатый, а публика в экстазе приветствует меня.

У меня были старые часы Casio, которыми я пользовался, чтобы засекать время на каждом круге. Когда ОИ заканчивались, я переносил показатели в маленький блокнот. Ведь через два дня начинались новые соревнования, и все старые рекорды должны были быть побиты.

Зимой я устраивал для прыжков небольшую горку из снега. Я мог пробыть там целый день, и когда становилось темно, я закреплял на стене лампу шахтера, чтобы продолжать прыгать при ее свете.

Мы почти все время были изолированы от вех остальных. Я почти ничего не знал о Стайнхьере, и еще меньше я знал о том, что делается в Тронхейме. Несколько лет спустя одна семья переехала в дом внизу у фьорда, и у них был мальчик на пару лет старше меня. Он не увлекался спортом, но я был рад, что хоть с кем-то можно играть, и мы всегда были вместе. Но через пару лет они вновь уехали, и он исчез.

Но Бесте всегда был со мной. Каждое утро я украдкой выпрыгивал из окна и бежал вниз к его домику, потом мы вместе завтракали и обсуждали, что будем делать днем.

Бесте был из поколения, которое многое связывало с природой, так что это стало нашим обычаем. Он брал меня с собой собирать ягоды. В другие дни мы просто бродили по лесу, чаще всего в молчании, Бесте не любил говорить много. Мы могли пробыть в лесу несколько часов подряд. Для меня было важно быть с ним. Было в этом поколении что-то самодостаточное, особенное. Нам не нужны были слова.

Я многому у него научился. Он постоянно мне что-то показывал, как собирать клюкву и морошку, или как снарядить удочку, или как оглушить рыбу, которую мы поймали.

Весной мы с Бесте уплывали на нашей лодке, магазинчик был в кемпинге на Веннесхамн. У нас был мотор 9 лошадиных сил, мы уплывали в определенное место, где глушили мотор и спускали на воду весла. Здесь бывали только мы, вместе. Сгорбленный старик и я. Мы были лучшими друзьями.

Мне было все равно, в чем соревноваться, лишь бы соревноваться. Я занимался легкой атлетикой, бегал дистанции 800, 1500 и 3000 метров. Я прыгал в высоту. Играл в футбол. Встал на лыжероллеры. Бегал. Встал на лыжи. Перешел к лыжному двоеборью. Прыгал на лыжах. Начал заниматься биатлоном.

У меня была книга с календарем всех соревнований, и я всегда упрашивал маму и папу съездить. Я хотел попробовать все. Однажды мы взяли в аренду копье, чтобы я мог попробовать себя в соревновании по метанию копий. Один раз я должен был ехать в Берген на триатлон. Каждый раз, когда мама собиралась в Стайнхьер, я ехал с ней, и мы останавливались около легкоатлетического комплекса.

Я сам видел Бьорна Дэли, Томаса Алсгорда и остальных лыжников по телевизору, и потом я не мог усидеть на стуле и несколько минут, я хватал свои лыжи и убегал. Я хотел стать лыжником, но думал, что у меня нет такой возможности.

Я не знал, почему мне так важно было побеждать. Возможно, потому что у меня этого никогда не было. Я хотел это узнать. Узнать, каково это.

Но этого никогда не происходило.

Несмотря на то, в скольких соревнованиях я участвовал, я всегда проигрывал. Я думал об этом, когда вставал дома на ферме, когда ел хлеб с желтым сыром у Бесте и Бесты, пока пас коров, готовил завтрак на ферме. Я думал об этом, пока спускался к школьному автобусу, я думал об этом по дороге в школу, я думал об этом все время.

Я ни с кем не говорил об этом. Они знали, что я езжу на лыжные гонки и соревнуюсь, но однажды два мальчика в спортивной раздевалке говорили, что лыжные гонки – старый-престарый вид спорта и только старики им занимаются. Все знали, что они говорят это обо мне. Я был застенчив, поэтому я спрятался за выступом и ничего не сказал. У меня не было близких друзей, я ни с кем не мог поговорить, так что я стал жить двойной жизнью. Дома я соревновался сутки напролет, в школе же притворялся, что совсем об этом не думаю.

Так продолжалось все время. Я все рос и рос. Я хотел выиграть. Ничего более важного для меня не было.