Петтер Нортуг. Моя история.Глава 26

Петтер Нортуг. Моя история.Глава 26

30 километров, Чемпионат мира, Саппоро, 24 февраля 2007 года

В то утро все выглядело отлично.


Я проверил каждую деталь снаряжения. Протестировал лыжи. Немного затянул перчатки для соревнований.

Я был уверен.

Здесь также были немцы. Я бросил взгляд на Акселя Тайхманна. Он был из Восточной Германии. Чемпион мира среди юниоров 1999 года. Через 3года он стал первым немцем, выигравшим гонку Кубка мира за 11 лет. Через месяц после этого он снова выиграл, на этот раз первое немецкое золото на Чемпионате мира по лыжным гонкам за 29 лет. И он выиграл БХГ в 2005 году.

Как обычно, я начал гонку спокойно, на том месте, на котором хотел. Сначала 15 км классикой, затем 15 км коньком. При смене лыж я был в 4 секундах от Тобиаса Ангерера. Ничего не могло быть лучше. Лыжи были великолепны, я был полон сил и занимал позицию, о которой можно только мечтать.

Так все и шло. Я позволил другим убежать. И когда мы подошли к стадиону, я был позади группы из пяти лыжников. Мы приближались к последнему подъему, и я решил выдвигаться.

Я знал, что трасса сужается к вершине подъема. Сначала нужно идти вместе со всеми, затем сделать левый поворот, и вот теперь – рывок. Никто не сможет угнаться за мной, когда я буду взбираться на холм.

Когда мы проходили под мостом, я ускорился.

Я обошел первого лыжника. Я обошел немца Йенса Фильбриха. Я обошел его соотечественника Тайхманна. Я обошел Пьетро Пиллера Коттрера. Все происходило так быстро. Я взлетел на холм, обойдя в высоком темпе еще двух других. Еще пара секунд и я обойду Ангерера.

У них не будет шансов догнать меня.

300 метров отделяло меня от титула чемпиона мира.

Если ты втыкаешь палки в снег в среднем раз в секунду, то за 30-километровую дистанцию ты сделаешь 4000 дырок от палок. В тот день в Саппоро их осталось не меньше, чем 3950.

Великолепно.

Так было, пока я не начал обходить Ангерера. И в этот момент я поставил левую палку с внутренней стороны лыжи.

Все произошло очень быстро. Тело продолжало двигаться вперед, с перекосом влево. Левая лыжа, левая палка, все происходит за сотые доли секунды, я не успеваю подумать, просто падаю, грохнувшись всем телом, лыжи скрещиваютсяу меня за спиной, я пытаюсь встать, встаю и сразу же бегу, но темп слишком высок, они пролетают мимо меня. И я вижу, как Тайхманн использует эту возможность, он старается изо всех сил. Я тоже пытаюсь, даже спуртую, но в глубине души знаю, что все кончено.

Я видел спину Акселя Тайхманна, когда он первым пересек финишную черту. Тобиас Ангерер стал вторым, Коттрер третьим. Затем пришел Фильбрих. Три немца в четверке лучших.

Я стал пятым.

Когда я пересек финиш, то просто сел на снег. Я не мог сдержать слезы. Двое из норвежской сборной подошли и обняли меня. Я был безутешен. Я рыдал. Я махнул рукой на камеры. Мне было все равно.

Немецкий тренер Йохен Беле подошел ко мне вместе с Акселем Тайхманном, но я сидел и плакал. Они оба сказали, что сожалеют о моем падении и подали мне руки. Но они не могли скрыть своих чувств. Они не могли не показать, насколько они счастливы. Особенно тренер, Беле. Было что-то такое в его взгляде. Он смаковал каждую секунду.

Они были сильнейшими в то время. Они выиграли все. Но Беле хотел большего и не заботился о том, каким образом это произойдет. Я сидел, смотрел на него и думал, что этот момент я никогда не забуду.

В дни после падения я всем говорил, что все идет хорошо. Но это было не так. Я чувствовал, что вся моя жизнь рухнула. Голова не работала. Я ходил в кирку моряков. Ел вафли и разговаривал со священником. Но ничто не помогало.

Всё, все секунды и минуты моей жизни были для этого мгновения, для того, чтобы я получил шанс и добился успеха. И я выполнил свою работу. Всю гонку я бежал и выкладывался. И это ничего мне не дало. Я мог бы удержаться 30 километров в пелотоне без палок. Но у меня не было навыка, как вести себя при падении в масс-старте. Ты должен иметь опыт. У меня было лучшее время, чем я думал, мне не хватило опыта. Это ведь не гонка пошла псу под хвост, я чувствовал, что вся моя жизнь рассыпалась прахом, и я начал думать, что пошло оно все к черту, мне нужно смириться с тем, что я не могу победить, и завершить карьеру. Если бы я мог заменить этот провал на победу, с условием, что я сразу же после этого брошу лыжные гонки, я бы это сделал без промедления.