Петтер Нортуг. Моя история.Глава 32

Петтер Нортуг. Моя история.Глава 32

30 километров, Чемпионат мира, Либерец, 22 февраля 2009 года

Это был пасмурный день, снег медленно падал. Мы стояли в стартовой зоне как сельди в бочке.


Дарио Колонья вышел первым.

Хотя я немного подзапустил классическую технику, но в скиатлоне было немного проще, поскольку я мог повисеть на других. Для меня все было как обычно, нужно было продержаться до коньковой части. Когда мы были на полпути к пит-стопу, Андерс Сёдергрен вышел вперед. Почти рядом с ним шел Йохан Олльсон. Оба шведы. За ними – местный фаворит Лукаш Бауэр и Дарио Колонья. Практически все фавориты шли в группе лидеров. Русские Вылегжанин и Александр Легков. Немцы Тобиас Ангерер и Аксель Тайхманн. И тот драчун из Италии, Джорджо Ди Чента, также.

Я пока был двадцать вторым.

Понемногу я начал пробираться вверх. Швед Сёдергрен все еще шел впереди, он оторвался, за ним следовал русский Легков, затем я, а по пятам все остальные.

Для меня все складывалось хорошо.

Легков был на пару лет старше меня, в сезоне 2006-2007он завершил Тур де Ски вторым, сумев обойти Тобиаса Ангерера. Он был быстрым. Он был одним из тех, кого я боялся больше всего.

Андерс Сёдергрен, который шел впереди, во многом был для меня образцом, пока я рос, несмотря на то, что он швед. Ему было 32 года, и свою первую медаль Чемпионата мира он завоевал в Валь ди Фьемме, 6 лет назад. Он был сильным и имел огромные возможности. На 25 километрах, у подножия холма, Сёдергрен изменил темп. Он рванул.

Это был его шанс.

Это как в шахматах. Каждая фигура имеет свои сильные и слабые стороны. Победителем становится тот, кому удается наилучшим образом применить тактику, чтобы использовать собственные силы и подорвать силы конкурентов.

Моей сильной стороной являлся спурт, поэтому мне была нужна выгодная для него позиция. Я должен был за время гонки к этому подготовиться.

Проблемой было то, что все знали, в чем моя сила. Никто не был заинтересован в том, чтобы я висел за ним почти всю дистанцию. Во время гонки они пытались стряхнуть меня. Они пробовали все хитрости. На всей дистанции, все 30 километров были рывки.

И я не мог держаться за каждым из лыжников. У меня на это не хватило бы сил. Я должен был подумать, кого из них выбрать, а кого отпустить, и как мне оказаться во главе пелотона снова.

Но я не мог принять решение в последний момент.

Скоро станет поздно.

Я должен принять решение заранее.

То, как Сёдергрен рванул у подножия крутого холма в Либерце, я видел уже сотни раз. Перед глазами проплывает, как я сижу на диване на ферме в Фрамверране, и вижу на экране, как он делает это. К тому же я назубок знал каждый сантиметр лыжни. Я визуализировал ее, когда составлял свой план. Тогда я на лыжероллерах прошел по ней 25 километров, представляя, что я бегу гонку.

Днем позже я отрабатывал сценарий, в котором он сделал рывок на десяти километрах. Затем на семи километрах. Затем на трех километрах.

Раз за разом я выходил на лыжню. Отрабатывал все мыслимые варианты. Что, если он сделает рывок за пять километров до финиша? Что, если Дарио подойдет сзади и сделает рывок за два километра до финиша? Я предусмотрел в сценарии и падение Сёдергрена. Или то, что он окажется не форме и не пойдет во главе пелотона. Я разработал сценарий на тот случай, если тянуть будет Легков. Или если немцы выйдут вперед и будут меняться в роли лидера. Если я упаду после 20 километров. После 25 километров. В спурте. Если случится завал. Если сломается палка. Если лось выбежит на лыжню.

Не было вещи, о которой бы я не подумал, не проанализировал, не подготовил план и не опробовал его. Я продумал все, что возможно. Сначала мысленно, лежа дома на диване. Затем опробовал на лыжне.

И в солнце и в дождь, весной, летом и осенью.

Вот откуда я знал, что делать, когда время пришло. Потому что, когда доходит до дела, слишком поздно принимать решение. Потому что, когда приходить время действовать, ты слишком устал, чтобы думать.

Когда Сёдергрен рванул у подножия холма, за 5 километров до финиша, я вцепился в него как ястреб. Я знал, что мне делать. У него не будет ни одного шанса на удачу. Он не хотел спурта. Его сила была в том, что у него дьявольски хороший мотор. У него была способность взорвать пелотон. Поэтому он должен идти впереди. Так, как я не смогу идти. Пусть он идет.

Я должен следовать за ним.

Все происходит быстро. Он взбирается на вершину холма. Легков следует за ним. Он тащит меня. Тащит Ди Ченту. Когда мы взбираемся на вершину холма, пелотон растягивается и разрывается. Рональд Клара и Ангерер отчаянно пытаются догнать нас, но поздно. Они упустили время. За ними идет весь пелотон.

Они допустили ошибку.

Сёдергрен не показывает никаких признаков усталости.

Когда мы выкатываемся на спуск, я обхожу Легкова и полностью ложусь на спину Сёдергрена. Ди Чента также обходит Легкова и цепляется за мою спину.

До финиша остается три с половиной километра.

Мы начинаем следующий подъем. Так получилось, что я устал. Теперь мы начинаем длинный спуск. Я сажусь в стойку. Мне этого достаточно, чтобы отдохнуть. Достаточно, чтобы я мог подумать. И я обращаюсь к своему падению в Саппоро. Прокручиваю как фильм в своей голове. И я вспоминаю все ночи. Все кошмары. А мы уже взбираемся в новый подъемчик, за ним мы полезем на новый холм. До финиша 1,75 километра. Сёдергрен оборачивается, видит, что нас только четверо. И он выжимает из себя все, что может, пока мы начинаем новый подъем.

Вперед выходит Легков.

Он обходит меня. Обходит Сёдергрена, и я бросаюсь вперед, цепляюсь за него, как это я умею, вверх, вверх по холму.

Да, я устал. Ты можешь увидеть это в записи, как повисла моя голова, у меня нет сил удержать ее. И, в то же время я думаю, что я должен совершить рывок. Тут мы подходим к последнему холму, Я решаю сделать рывок. И замечаю, что Легков устал. Он сникает, Сёдергрен обходит его, я цепляюсь за шведа и тоже обхожу Легкова. Взвинчивая темп и пользуясь тем, что Легков устал. Так что, давай, Сёдергрен, подтащи меня еще немного. Вот так. На вершину, давай, без капризов.

И я делаю рывок.

Только не ошибиться с палкой. Только не ошибиться. Не делать ошибок. Просто идти.

Я продолжаю. Все, как я наметил, не осмеливаясь оглянуться, чтобы посмотреть на тех, кто идет сзади. Я быстро спускаюсь к стадиону, опуская голову, чтобы максимально уменьшить сопротивление воздуха. Не обращая внимания ни на что вокруг меня, единственное, что я слышу – мое собственное дыхание.

Спускаемся к последнему крутому повороту. Держись на ногах, приказываю я себе. Не падай. Я уже не боюсь оглянуться, но я понятия не имею, насколько они близко, я сосредотачиваюсь на том, что до финиша всего ничего. Я выкатываюсь на стадион, публика меня приветствует. Краем глаза я вижу большой экран, бросаю на него взгляд. Я увидел пустое место, и так как остается несколько десятков метров до финиша, я не мог сдержаться, обернулся и увидел их. У них не было шансов. Они были в нескольких десятках метров позади меня. Я закрываю глаза, выбрасываю руку в воздух, пересекаю финишную черту, у меня подгибаются колени, очки с меня слетают, я сажусь на корточки и падаю лицом в снег.