Петтер Нортуг. Моя история.Глава 48

Петтер Нортуг. Моя история.Глава 48

50 километров, Олимпийские игры, Ванкувер, 28 февраля 2010 года

Следующие четверо суток прошли тяжело. Вся Олимпиада была большим разочарованием. Я закрылся в своей комнате. Показать ещё

Шведы сделали нас на 30 километрах. Они сделали нас в эстафете. Казалось, что это шведская Олимпиада.

Я думал о чувстве, которое говорило, что так быть не должно, и возникло оно во время прошлых ОИ. На этой Олимпиаде у меня была возможность взять реванш.

Но я сам допустил ошибку.

И вот представился шанс вновь все сделать хорошо.

Сыро и туманно было утром 28 февраля, когда мы вышли на марафон.

После пяти километров я шел пятым. Мы, трое норвежцев, держались вместе – Одд-Бьорн, Йенс Арне Свартедал и я. Мартин Юнсруд Сюннбю держался недалеко от нас.

На Олимпийских играх существуют строгие правила, и публика не может стоять вдоль лыжни. Поэтому по пути совершенно тихо. Единственное, что ты слышишь – как твои лыжи скользят по лесу, и твое дыхание. Затем ты появляешься на стадионе – и он взрывается звуками. Крики, лица, мешанина цветов, динамики на стадионе заглушают твое дыхание, и ты скользишь обратно в лес, все стихает, и вновь ты слышишь только свое дыхание – вдох и выдох, вдох и выдох.

Пелотон работал рывками.

Шведский специалист по марафонам Андерс Сёдергрен довольно рано попытался оторваться, ему повезло, и он сделал отрыв. Однако Одд-Бьорн предпринял ответный шаг и подтянулся. Несколько русских шли группой. Несколько немцев шли группой. И мы шли группой.

И для того было несколько оснований. Одно – в сопротивлении воздуха. Другое – то, что по укатанной лыжне скользить легче. Мы можем разговаривать, меняться местами, выходить вперед и уходить передохнуть. Тормозить пелотон, если кто-то пытается оторваться. И не последнее по значению - у тебя всегда есть место. Ты пытаешься создать для товарищей по команде все возможные преимущества, а соперники должны выполнять свою работу сами.

После 30 километров и смены лыж я был на 13 месте. Я чуть не шлепнулся на выходе со стадиона. Но драмы в этом не было. Я шел хорошо и на хорошем месте.

Маркус Хелльнер шел впереди несколько километров, затем немного лидировал Дарио Колонья. Было несколько небольших рывков, но в группе лидеров оставалось примерно 25 человек. Я продолжал держаться в этой группе.

Когда мы вышли на стадион после 45 километров и звон колокольчика просигнализировал, что остался последний круг, пелотон начал растягиваться, и группа лидеров уменьшилась. Сейчас нас было примерно 15.

Я замыкал группу лидеров. Легков был прямо передо мной. Дарио перед ним. И еще Вылегжанин. Тобиас Ангерер, швед Даниэль Рикардссон, Лукаш Бауэр и Ди Чента.

И, само собой, Маркус Хелльнер и Аксель Тайхманн.

Мы шли все вместе.

После 47 километров я начал немного волноваться, что кто-то попытается оторваться. Я доковылял до спины Дарио, который как раз начал упорно работать впереди.

Это было хорошо.

Позади в пелотоне то один, то другой спортсмен начали отваливаться. Устал Лукаш Бауэр, но еще хуже было Хелльнеру. Продержавшись пару километров, отвалился и он.

Когда мы приблизились к стадиону, скорость возросла. Юхан Ольссон попытался было оторваться, но скорость была слишком велика. Я шел бок о бок с Дарио и Тайхманном во главе пелотона, мы приближались к последнему длинному подъему.

И тут убежал Тайхманн.

У него было небольшое преимущество перед нами, он выглядел бодрым и почти прыгал в подъем. Я знал, что за вершиной холма лежит длинный спуск и все, чего я желал, это быть вторым к концу спуска. Я собрался, сменил лыжню и встал перед Дарио. И когда Тайхманн сел в стойку перед стадионом, я занял точно ту позицию, которую желал.

У Тайхманна было небольшое преимущество, но, скользя за ним, я думал лишь о том, что, если все пойдет так, как сейчас, все получится. Позиция была превосходной.

Мы выкатились на стадион в длинный правый поворот. Когда он закончился, я начал толкаться. Юхан Ольссон бежал по соседней лыжне, бок о бок со мной, просвет между нами и Тайхманном еще сохранялся. Я шел немного впереди Юхана, и с каждым отталкиванием палок мы отбирали несколько сантиметров у Тайхманна. Мы вошли в левый поворот, последний перед финишным створом, Ольссон двигался по внутреннему радиусу, но немного ошибся, и я проскочил точно перед ним, так, что на выходе из поворота я был уже за спиной Тайхманна.

Я толкался изо всех сил.

В моей голове была полная тишина.

Я не слышал своего дыхания. Я не слышал ликования. Двумя хорошими отталкиваниями я закрыл просвет между нами, с каждым новым толчком я понемногу продвигался вперед, за 10 метров до финиша я понял, что победил.

Я выиграл олимпийское золото на 50 километрах.

Одд-Бьорн первым подбежал ко мне, но я лежал и пытался унять дыхание. «Чёрт, это так круто!», крикнул он.

Я лежал. И вот я услышал: «Петтер».

Я посмотрел вверх.

Это был Тайхманн.

Он протягивал мне руку. Я поднял правую руку, он схватил ее, поднял меня вверх, поставил на ноги, наклонился вперед.

Мы стиснули друг друга в объятиях.