Продолжаем разговор про ситуацию с 22-летним Артёмом и его мамой Светланой. Тут вот подъехали упрёки в непрофессионализме. Мол, не проверил информацию.

Продолжаем разговор про ситуацию с 22-летним Артёмом и его мамой Светланой. Тут вот подъехали упрёки в непрофессионализме. Мол, не проверил информацию, не поговорил со всеми сторонами.

ОК. Имеем следующее «дано». За помощью обращается женщина, которая говорит, что на её сына внезапно напал мигрант. Что сын написал заявление в полицию, которая уже начала поиски нападавшего. Что сам сын боится «светить» своё лицо и общаться со мной не будет.

Кого в такой ситуации нужно опрашивать честному журналисту? Мигранта, которого, согласно «дано», полиция ищет? Сына, про которого не известно вообще ничего и связи с которым нет? Может, полицию? Мол, господин Кулигин, ознакомьте меня, частное лицо, с текстом направленного в полицию заявления и сообщите о ходе проводящейся проверки!

Ну, серьёзно. Я жду ответа от всех, у кого хватает ума мне подобное писать. Какие такие «все стороны» я должен был опросить перед написанием поста, базирующегося на поступившей жалобе?

В ситуациях, когда действительно можно опросить «все стороны», я охотно это делаю. Именно так появилась серия роликов-интервью с Татьяной Котляр. Именно так появился репортаж из молельного дома в Котельниках. И всегда эти материалы попадают под огонь критики. Поскольку не хотят люди слышать «все стороны», хотят слышать только свою сторону.

Ко мне постоянно обращаются за помощью различные люди. Не так давно, например, я записывал видео в обнинском гетто на пр. Ленина, 103. Где русскую девчонку в лифте потискал за попу мигрант. Может, не нужно было выкладывать это видео? Может, нужно было запросить подтверждения? Может, не так всё было? Может, это она сама нагло тёрлась своей попой о руку мигранта, чем доставила правоверному мусульманину психологическую травму? Может, нужно было найти того самого мигранта и спросить у него о том, действительно ли он тогда распускал руки? Может, нужно было запросить итоги криминалистической экспертизы на наличие отпечатков пальцев на одежде? Как это экспертиза не проводилась? Нет результата экспертизы = нет статьи.

Реальность такова, что самый треш всегда происходит в «серой зоне». В коридорах общаг, где ни свидетелей, ни видеонаблюдения. На тёмных и пустынных улицах ночных городов. И так далее. В обстоятельствах, когда всегда можно при желании вывернуть всё наизнанку. Когда можно сказать, что всё было иначе или не было ничего вовсе.

И что теперь? Игнорировать все истории, если они не сопровождаются подшивкой справок и выписок? Считать всех жалующихся русских людей лжецами? Вы мне это предлагаете?

Раньше я вообще практически никогда не использовал видео-формат. Ситуация с ул. Победы, 27 всё изменила. С тех пор видео-формат стал по сути единственным. Когда я просто включаю камеру и даю возможность рассказать всё от первого лица. Ничего не добавляя от себя.

Именно так я намереваюсь поступать и дальше. Я считаю, что это правильно. Если ко мне обращаются с душераздирающей историей — нужно оперативно дать человеку трибуну, а не мурыжить его недоверием и проверками. Пусть сам всё рассказывает. Пусть сам несёт все риски и ставит на кон свою собственную репутацию.

Многие на это не идут. Говорят что-то в духе: «Вы нас поддержите, а мы в сторонке постоим! Историю нашу осветите, но анонимно — без имён и лиц, а то нам перед знакомыми неудобно, да и за последствия такой публичности страшно!». Моя реакция на подобные предложения всегда одинаковая — .

Такая вот редакционная политика.