Смахтин-текст. Продолжение.

Смахтин-текст. Продолжение.
В.С. Нет, ничего подобного, наоборот. Я тогда подал заявление, чтобы остаться в Германии. Это была чистая помощь с его стороны. Он тогда написал письмо властям…в котором указал, что он хотел бы, чтобы как художник, я остался в Берлине. Потому что меня отсылали в ГДР.

Арт-С. В книге «Очерки художественной жизни Обнинска» Павел Шубин отметил, что Вы выставлялись у Натана Фёдоровского. Это круто. Фёдоровский был одним из авторитетных галеристов на Западе. Деспот от искусства? Не всякому художнику посчастливилось быть выставленным в его галерее.
В.С. Дело в том, что выставки не было. Была договорённость о выставке. Сначала должен был выставиться Сергей Пахомов, потом — я. Но он (Фёдоровский) узнал о своей болезни. И он повесился. Когда мы были у него в последний раз, он сказал: да. Мы пожали руки. Мы пришли с Райнером. Всё хорошо, он ещё ничего не знал. Безусловно, это был человек выдающийся и так далее. Но у меня с ним было шапочное знакомство. Он посмотрел работы: да, можно выставить.
Арт-С. Но оценил-то сразу. У него было чутьё?!
В.С. Да, да. Он сказал: эти я выставлю. Но не выставил. Узнал о своей болезни. Она заключалась в том, что его ожидала медленная деградация. Жить-то он останется… Но…
Арт-С. Эта галерея существует?
В.С. Я не знаю. Там было много событий.
Арт-С. Это 1994 год.
В.С. Там было выставок навалом. Это был интерес к перестройке. Не интерес, а любопытство. Вот поэтому и смотрели, и покупали очень хорошо. Натана Фёдоровского я видел всего раза три-четыре. Он к Райнеру приходил, картины смотрел. Они покупали друг у друга. Но покупали не за деньги и чеки. Один раз Натан пришёл, купил у Райнера картину какого-то поляка за 3000 Дм. Берёт бумажку—должен столько-то. Потом мы приезжали с Райнером к нему, он также писал на бумажке. Вот такие у них были отношения.
(Справка Арт-С.: Райнер Хильдебрандт—персона колоритная. При фашистах он сидел, потому что был антифашистом, при коммунистах тоже сидел, поскольку был антикоммунистом. Благоволил русским художникам. Предоставлял им жильё в своём доме. Информация о нём есть в инт.).
В.С. Он имел троих детей: сына и двух дочек. Одну дочку я хорошо знал. Он жил с женой и дочерью и до десяти человек художников. Дом его стоял напротив Английского посольства. И когда на улицу вываливали эти художники русские, полуодетые девушки, садились, чай пили, дочь его с ними. Хохотали. Патрулирующие (из посольства) останавливались и смотрели на это всё. А я в доме спал под крышей. Когда открываешь глаза утром, там—сосновая ветка с шишками качается. Дождь идёт, капает. Классно!
Арт-С. Молодые художники часто выставляют работы в сети. Лучше делать выставку виртуально (больший охват аудитории) или в физическом пространстве?
В.С. Я выкладываю в сеть. Но это ни с чем не сравнимо, когда нормальная выставка. Я старомодный. Мне нравиться ходить смотреть, когда они висят все вместе.
Нет, я всё выкладываю. Это разные вещи. Ты фотографируешь. Можно при этом освещении, а можно свет изменить, или он изменяется без твоего желания. Я рассылаю и размещаю на своей странице. Были случаи, когда понравилась фотография и не понравилась картина. Чаще всего приезжают: да, да. Я так себе и представлял. Ок.
Арт-С. Насколько Ваше творчество связано с местом и временем?
В.С. Я об этом не думал. Как-то связано. Я же рисую современное то, что вижу. Трудно сказать.
Арт-С. «Девочки» Смахтина самые популярные работы?
В.С. Они как-то так странно чередуются. Иногда бывало, что эти девушки… Во-первых, они декоративные, не реальные. Чисто интерьерные. Иногда они продаются сотнями за год, потом две-три штуки в год. «Домики» не продавались два года.
«Дожди» — обычные реалистичные картинки. Это покупают, как правило, пожилые люди—по ним видно, что в живописи разбираются. «Девушек» покупают чисто для интерьера.
Арт-С. Да, уж. Это очевидно: такой тонкой шеи нет, рук таких нет, глаз таких нет…
В.С. Да, да. Талия, сходящая в одну точку… (смеётся)
Арт-С. Но за счёт причёски и пропорций Вы как-то всё это уравновешиваете и оживляете. Вы—профи!
В.С. Ну, надо же, чтобы это как-то работало.
Арт-С. Работает. Мы это заметили.
Арт-С. Вы посещаете какие-то выставки?
В.С. Да, конечно. Больше старых люблю. Современных? Не то, что я их не люблю. Они другие. А у старых мне все приёмы знакомы. Был такой скульптор. Забыл фамилию. И Скульптор Асерьянц. Они приехали ко мне. К одному:
—Ты был в музее?
—Нет, я завтра схожу.
Ко мне: а ты? —Нет. Всё собираюсь.
Вы говорит: папуасы. В этом музее висит знаменитый Сезанн «Мужчина с трубкой». Оригинал.
— Надо идти.
Так он нас ткнул носом.
Арт-С. Как в Вашей жизни возник институт тонкой химической технологии?
В.С. Моя матушка женщина простая и железная. Она мне нанимала репетиторов по физике и химии. Заставила окончить химическую школу. Я брал призы на олимпиадах. Они меня пихнули заниматься плаваньем, но там мне хотя бы понравилось. Репетитор по немецкому языку у меня был. Я ещё вспомнил слова Эйнштейна, который сказал своему учителю: «Мне не нужно изучать историю: я буду заниматься физикой и математикой». Я на немецком встал и сказал: «Мне немецкий никогда не пригодиться. Я буду заниматься физикой и химией». И вот ангел-хранитель мой с большим чувством юмора: ну, давай, где твоя физика и химия? Я несколько раз об этом вспоминал. Но не может быть это случайно. Я заметил, что этот ангел-хранитель очень часто даёт мне пинка и с любопытством смотрит, что я буду делать.

Арт- С. Важно ли для художника получить профессиональное образование?
В.С. Так профессиональное образование, на мой взгляд, это не посещение учебного заведения, а знакомство и наблюдение за работой художника. Вот я был знаком, слава тебе, Господи, с одним из лучших художников моей жизни. Это Женя Глазков (который умер). Потом, Коля Искра, который дважды полностью сжигал свои холсты. И… в Малом—центр его имени…
Арт-С. Солдатенков.

Арт-С. По большому счёту, дисциплина—это важно?
В.С. Не дисциплина, а обучение важно. А обучаться у тех, кого ты выберешь и молить Бога о том, чтобы тебя они не отогнали от себя. Потому что смотреть, как работает Коля Искра в десять тысяч раз полезнее, чем слушать лекции какого-то профессора искусств. Вот, что важно, как он мешает, вдруг—делает какой-то жест мастихином. Думаешь: ё-моё, что ж я сам не допёр? Понятно, это медленнее, чем он прочитает, но это действеннее. На меня, по крайней мере сильнее, чем лекции какого-нибудь искусствоведа. Практическое знакомство. Это самое главное. Но и потом, надо, чтобы что-то было и в тебе самом.
Арт-С. Вот!
В.С. Окончившие высшее учебное заведение часто работают не по специальности, ну, так устроено.
Я из Стругацких вынес… Которые пишут, что самое главное—это учитель с большой буквы, который в маленьком пацанёнке сможет найти, для чего он создан. А это, конечно, тяжело.
Арт-С. Владимир Леонардович, спасибо за уделённое нам время и за то, что Вы согласились ответить на вопросы «Арт-Стекляшки». Здоровья Вам и радости.

(С. Калашникова)

#Смахтин_Владимир #искусство #живопись #Обнинск #краеведение #артСтекляшка

Фото: проспект выставки В. Смахтина (архив)
«Белые коготки»—работа В. Смахтина (открытка). Выставка в "Стекляшке", 23.10.21.